Мать материя

Еще десять лет назад Клино Кастелли живо интересовался инновациями в области пластического языка, выходящими за пределы формы, предвещал появление новых материалов, 3D-принтеров и OLED-телевизоров. Сегодня Кастелли говорит о своем вновь обретенном интересе к форме или, скорее, к «неформе» и о том, как материалы вовлечены в историю перемен. Уже тогда светодиодные прожекторы становились все более популярными.

В какой момент тема материала приобрела большее значение, нежели тема формы?

С начала 80-х. С того момента материал (а заодно и цвет) стал настоящей точкой отсчета для выражения эмоций в языке наиболее продвинутого дизайна. Главенство материала над формой произошло из осознания того, что со временем дизайн начнет получать все больше и больше эмпирического значения. А поскольку опыт — фактор сугубо субъективный, то цвет, материалы и отделка начинают играть важную роль в дизайнерском выборе — в отличие от более беспристрастной объективности формы. До тех пор материалы выбирались только исходя из практических соображений, в зависимости от производственного процесса.

Но с определенного момента вещи стали проектировать, сразу закладывая в основу дизайна их материальную индивидуальность. В последующее десятилетие тот же феномен получил широкое распространение в архитектуре.

Вы работаете в целом перечне разных областей, охватывающем все виды промышленных секторов, однако непосредственно спроектированных вами вещей не так уж много. Причиной стало именно то, что я всегда старался работать вне формы — кому-то могло показаться, что я и вовсе не работал. Существует подход -не только в мире дизайна, кстати,- когда карьеру создают, участвуя в различных исторических трендах прогресса. Я же, напротив, всегда следовал единому видению, так что, невзирая на все, что я сделал, возможно, важнее взглянуть на то, чего я не сделал.

Я недавно подумал, что мою работу можно описать термином «неформа» — это такая попытка сделать оригинальный вклад в инновации современных пластических языков, в том числе и в язык формы. Подобный подход в моем случае со временем привел к чему-то вроде сверхэкспрессивного минимализма.

Это видно, например, в шкафе Backing 1991 года производства Cappellini или в скамейке Lovebench, выпущенной Louis Vuitton. Два объекта-головоломки, красноречиво демонстрирующие новые технологии вычитания и добавления.